ШУТКИ БОГОВ

Он грешниц любил,
А они — его,
И грешником был он сам.
Но где ж ты святого
Найдешь одного,
Чтобы пошел в десант?
М. А.

Мое внимание привлек конь. Тракт Эйндалион — Лотир-Нериэн длинный и совершенно прямой. Говорят, что когда-то, Небесные шмальнули своим легендарным банделябром в одного чрезмерно зарвавшегося Хранителя, но промахнулись. Что там стало с этим Хранителем, легенда умалчивает, а банделябр ударил в землю и в одно касание прожёг этот тракт, именно поэтому, он такой прямой, как копье. Шоссе — лэнсе, видно до горизонта в любую сторону. И впереди меня, с отрывом в пару верст, хорошим, ровным ходом, рысил какой-то конь. Весьма и весьма ходкий конь. Разумеется, со всадником на спине. Конь был хорош, а всадник мог быть только Героем, или безумцем, выбравшим такой экстравагантный способ самоубийства. То, что мой аргамак их нагонит, сомнений не вызывало. А почему бы и нет? В компании веселее. Я мимоходом снёс башку сунувшемуся на дорогу галду и перевёл коня в галоп.
░░░ Когда мы поравнялись, я понял, что конь действительно хорош, кровный рысак оркостанской породы, редкой серебристой масти, а всадник совсем не всадник, а всадница. Орка, или Орчиха, или Оркесса (принцесса поэтесса нажралась до эксцесса), так я и не уяснил, как их правильно называть, скажем — гордая дочь гордого народа гордых Орков. Сложно с ними, как называть — не понятно, возраст — не определяется. Орколеди от двадцати до сорока лет не меняются, как законсервированные, а потом бац, и сразу старуха. С Героями всё ещё запутаннее, и моей визави могло быть фактически от двадцати и до бесконечности. «…— А моя покойная бабушка была урожденная фон… — Ну конечно! Я же хорошо её помню, в юности она была просто очаровательна…»
░░░ Поэтому, после обычных фраз вежливости, я завёл обстоятельный разговор не о бабушках, а о лошадях. И где-то после того, как мы сошлись во мнении о неоспоримом преимуществе иноходцев над рысаками при ведении стрельбы на скаку, возникла идея устроить привал. Наши кони отдохнут, я могу предложить ей ветчину и редисочный эль, а она угостит меня лепёшками с козьим сыром и Моргорским шнапсом.
░░░ Мы перешли с рыси на неторопливый шаг, свернули с тракта, нашли подходящую большую поляну. Она влево, я вправо — зачистили периметр, перебили всякую мелкую монстрятину. Расседлали. Я снял морион, ремни с подсумками, саблю, броню. Удобно пристроил самопал на снятое седло. Очень хотелось снять сапоги, но это был бы совсем моветон. А она отложила хорш, сняла шлем и с каким-то дерзким вызовом уставилась мне прямо в глаза. Я совершенно бездумно ухватил её двумя руками за задницу и прижал к себе. В ответ, вместо поцелуя или хука в челюсть, она непринужденно полезла рукой мне в штаны…
░░░ Господа гусары, я даже не успел вытряхнуть её из кольчуги…


░░░ Ну да, ну да, эдак бездумно ухватил за жопу. Еще скажи — случайно. Да он еще тот кобель, судари мои, ни одной юбки не пропустит, сударыни мои. К каждой встречной самке присматривается — притиснуть, не притиснуть, так притиснуть, или эдак… Он даже с гоблинками путался, морду не кривил. А потом шутил, что гоблинки такие мелкие, что их нужно подавать не меньше трех на одну порцию. Истый интернационалист, мля, по женской части.
О лошадях он с ней говорил… Да ему без разницы о чем с женщиной говорить, ему надо, чтобы его слушали. А он как включит обаяние, как начнет играть интонацией, и нужный комплемент подберет, и похвалит, и выслушает…
░░░ И что, сука, характерно, верит в то, что им говорит, искренне верит, в данный конкретный момент — верит…
░░░ Она высокая и очень сильная. Слабее меня, конечно. Как-то она затеяла со мной бороться. Вцепилась, подвернулась, и потащила на «бедро», ну я её сразу «посадкой» уронил, накрыл, она меня «мостом» перебросила, я её в «гард», она «ноги срывать», тут я её в «треугольник» поймал, в «боковое» перевёл. Дальше без вариантов, сдаваться надо… А она взяла и… поступила совершенно не спортивно.
░░░ Но я все равно сильнее, хотя она и выше меня ростом. Она фунтов на сорок меня легче, и жировой прослойки на ней маловато. Живот — как мостовая из брусчатки. Грудь у неё маленькая, так, на одну ладонь. Да это и понятно, сиськи четвертого размера в нашем ремесле — обуза. В броню они не влезают, кольчуга натирает, биться мешают, центр тяжести смещают, а при ранениях — просто жуть. Большие сиськи — для мирной жизни. А вот задница у неё хороша, в руки возьмёшь — отпускать не хочется. Как вспомню, просто всего распирает. Коленки такие круглые-круглые, ноги кривоваты, но задница — загляденье. Волосы она срезает коротко, тут без вариантов: либо грива, либо шлем. А лицо у неё обыкновенное — скуластое, плосконосое, глаза узкие, раскосые, рот… губы… Да, господа, эти губы, я вам скажу совсем не это, это такое…Вот эльфийские шлюшки себе губы какой-то дрянью накачивают, надувают, а толку с этого ну ни какого… Вот у неё губы — это губы, а рот… И совсем не важно, что руки у неё мозолистые, как у шахтера, я всё равно целую её в твёрдую, как сковородка ладонь, но рука у неё иногда бывает мягкая, но недолго, с неделю после того, как отрастет по новой. Ногти всегда обломанные. Обломанные ногти это даже хорошо — меньше ссадин на моей шкуре, хотя шкура и зарастает, иногда прямо на… но это и не важно, а вот задница у неё просто потрясающая…


░░░ И что он так запал на это тело? Сеньоры, ему и получше тела попадались, например, одна эльфиечка — фигурка точеная, гибкая, глазёнки светятся, личико — ухоженное, и такое вытворяла у-у-у-у… Нет. С этой чуркой неотёсанной связался. Вы что-то там предположили про богатый внутренний мир? Бред. Сейчас промерим.
░░░ Он — с Киавелли переписывается, полемизирует-с. Знаток эстампа периода третьей эпохи. Эльфийский верлибр в оригинале цитирует, его трактат «Мятеж. Тактика боевых действий в городских условиях» запрещён, изъят, сожжён, но продолжает продаваться за хорошие деньги…
░░░ Она — лексика пятьсот слов, из них двести — о лошадях. Знает грамоту. Помнит много сказок и легенд. Честная и искренняя. Именно так, а не глупая и дикая. И нечего тут подменять понятия, а то можно и по сопатке словить, все одно, очарование ейным богатым внутренним миром как-то не задалось. Ему просто звук её голоса нравится, интонации, и особенно то, что она мало болтает.
░░░ Так почему, именно это тело, а не другое? Вон же, сколько их тут ходит, выбирай. И не в классной заднице дело, это он просто радуется, что есть на что посмотреть и за что подержаться, хотя задница у неё и в правду хороша. Но попадались и лучше…
night_03
░░░ Мы начали встречаться. Оставляли друг другу записки в трактирах, на постоялых дворах и в тайниках у дорог. Старались взять маршрут в один и тот же город. Отказывались от выгодных контрактов, ради того, чтобы провести ночь вместе в каком-нибудь подворье, в съёмной комнате. Она стелила нам на полу, кровати всегда были слишком тесны и слишком ломкие. Даже не знаю, как нас переносили наши случайные соседи. Дитя, мля, степей, не испорченное цивилизацией — она рычала во весь голос, материлась как пьяный ландскнехт и громогласно называла всё самыми откровенными словами… Я тоже выражал свои желания и чувства к ней «четырехэтажными» загибами — нежный шёпот в эти моменты она просто не воспринимала. Не удивительно. То, что для смертных буря чувств — для нас так, лёгкий сквознячок… Нам едва хватало ночи. Да я, вообще, с ней не церемонился, что хотел — то вытворял. Иногда, в темноте, мне казалось, что я поймал, скрутил и деру самого опасного, свирепого и кровожадного хищника Пандоры, и мне это нравилось. Нам ни разу не стучали в дверь или в стену другие постояльцы. Может быть, они нам завидовали, а может быть, они нас боялись.
░░░ Мне стало не хватать денег. Лично мне мало, что нужно — чистое бельё, зелье к самопалу, бросить парочку сольвов конюху — плата за страх — мой Мрак мог небрежно зашибить копытом не достаточно вежливую обслугу. Все остальное я добывал мечом. А тут мне захотелось тратить на неё деньги. Много денег. А что я мог ей ещё дать? Снарягу и оружие дарить нельзя — не искушай богов. Я отдал ей свое кольцо, клочок тьмы обернутый вокруг пальца. Ничего более подходящего для неё у меня не было. Яркие тряпки и кружевное бельё? А они ей зачем? А она, по-детски, радовалась всякой ерунде — роскошный номер с «ванной» и горничными на постоялом дворе, замороченный обед из дюжины блюд, старого вина — чтоб хоть залейся. Я не считал монеты, она тоже не жалела денег. Мы хотели праздника. Золото летело, как листья осенью…
░░░ Мне нужно было время, чтобы встречаться с ней, и время, чтобы добывать деньги… Я приспособился дремать прямо в седле, на маршруте. Ржание жеребца — я открываю глаза, срубаю очередного монстра, а разных мелких гадёнышей Мрак стаптывает сам, без моего участия. Иногда он, не меняя аллюра, просто уворачивается от очередной жадной твари и мы скачем дальше, дальше, и я снова дремлю в седле, до следующего ржания…
░░░ Я выслеживал и обирал караваны моих недругов. Добывал органы и сдавал колдунам и алхимикам. Громил схроны контрабандистов и сбывал хабар другим контрабандистам. Мы даже всерьёз задумались, а не грабануть ли нам казну какого-нибудь города, потом захватить какой-нибудь небольшой замок, остепениться… Мы лежали обнявшись, рассуждали, в каких землях лучше иметь замок, и оба прекрасно понимали, что это просто болтовня. Что это проклятое нечто, которое жрёт нас изнутри, всё равно погонит на большую дорогу, и снова будет крутиться бесконечная карусель — дороги, монстры, города и даже Смерть бессильна это прервать. Я точно знаю, я её спрашивал…
░░░ Однажды вечером мы просто свернули с тракта в какую-то деревушку, вошли в крайний дом. Я сунул гоблину-хозяину горсть монет и предложил забрать семью и исчезнуть дня на три. Да хоть ко всем чертям. Гоблин заартачился, я ткнул его в пузо самопала, а она рассудительно предложила всех их сложить на заднем дворе, а полы она потом подотрёт. Я напомнил, что тут свидетелей — ещё домов двенадцать. Она жизнерадостно напомнила, что в четыре руки мы управимся за полчаса, а деревню можно потом разграбить и сжечь, и всё свалить на монстров…
░░░ Через пару минут мы остались наедине, возможно, даже одни во всей деревне. Она проверяла дом, я обстоятельно занимался лошадьми, а думал о ней. Намечал сектора стрельбы, а думал, как я её… Спалил какого-то наглова гремлина, а думал, как она мне… Присматривал варианты отхода, а думал, как бы её ещё… Да ну его на…! На ходу выпутываясь из снаряги, я ввалился в дом, сгреб её и вцепился в пряжки-ремешки её брони…
<…>
…она извернулась, вцепилась мне в спину когтями, оплела ногами, как-то по кошачьи заурчала и рванула клыками мою яремную вену. Её губы хищно припали к моей шее и жадно причмокивали. Запах крови меня раззадорил и я постарался жёстко вбить её тело в плахи пола… Она зарычала, и тогда и я всадил свои клыки ей в горло. Я пил её кровь, наворачивал её как последнюю тварь, а она присосалась к моей вене и с силой насаживалась, насаживалась… Какая-то странная сила оторвала нас от пола и швырнула об стену, попутно сокрушая мебель… Она что-то рычала, я драл и драл, нас крутануло, как потоком в горной реке, и моя спина почему-то впечаталась в потолок, чуть не сломав матицу, её тело ёрзало по моему телу, мы были перемазаны липкой кровью, прилипали друг к другу, кровь была повсюду, на полу и на стенах, я слизывал кровь с её ключиц, а она крутила бедрами и что-то подвывала…night_02 ░░░ Бешеному кобелю — семь верст не крюк…
░░░ Он, видите ли, ради пистона, скачет за пятьдесят вёрст, а в мире, чёрт знает что, творится:
░░░ На юге — банда некромантов взяла Карахен, или Алые какого-то там победили? Или не победили? Или, наоборот, восставший народ во главе с чародем освободил город от диктатуры Алых? Или пробудились древнеё зло и Алые героически защищают весь мир… Что же за хрень там творится?
░░░ В Лорадо строят мавзолей мифическому великому императору, Алые «набирают добровольцев» — забривают всех мужчин в возрасте от 16 до 50 в рекруты. Зачем им столько пушечного мяса? Против кого?
░░░ На востоке — в чащобы восточных лесов стекаются стаи гремлинов. Говорят, никогда ещё столько гремлинов не собиралось в одном месте, тысячи и тысячи гремлинов… Зачем? Почему? Что там затевается?
░░░ Нет вестей о Лесных братьях… Ой, не к добру…
░░░ В землях около Ашур-Донал стали пропадать дети просто в немыслимых количествах. По ночам видно, как храм «Золотое Древо» светится зелёным, могильным светом и туда слетаются странные тени…
░░░ А ему что? Да накройся весь мир медным тазом! Он думает только о заднице этой дикарки.


░░░ Она пропала. Просто исчезла, как морок, без следа. Ни письма, ни записки. Её помнили, но никто её больше не видел, не встречал, и не знал, куда она подевалась. Я спрашивал о ней героев из её гильдии, стражу и жителей в её городе, советников, которым она помогала. Я опрашивал караванщиков, трактирщиков, барыг… Я провёл несколько допросов третьей степени, мне казалось, что от меня, что-то скрывают… Безрезультатно.
░░░ «…есть ли что круглей твоих колен, — колен твоих, — Ich liebe dich…»
░░░ Я назначил приличную награду за любые сведения о её местоположении — стражники засуетились, «братки» заинтересовались. Бесполезно. Единственное, чего я дождался, так это несколько неловких попыток развести меня на лаве, и в мире стало на несколько самонадеянных мошенников меньше.
░░░ А потом я перестал её искать. Я продолжал спрашивать о ней, но уже как-то по привычке, формально, так, как интересуются погодой, или видами на урожай. Трактирщики, после «Здравствуйте, Ваша Милость!», превентивно отвечали «Нет», и огорченно качали головами, и я слушал эти надоевшие «Нет», «Нет», «Нет»… но однажды Мрак приветственно заржал, а из конюшни постоялого двора ему радостно ответил приветственным ржанием породистый рысак редкой серебристой масти.
░░░ И тут я понял, что не знаю, что мне теперь делать…


░░░ Да знает он, что делать, прекрасно знает.
░░░ Он бы мог:
░░░ Мог броситься к ней, схватить за руки, и спрашивать, спрашивать: «Где ты пропадала? Что случилось? А я так ждал, надеялся и верил…».
░░░ Мог процедить сквозь зубы: «Ну, и…?» сбить её с ног хлестким апперкотом, и лупить рантом кованных сапог, старательно выцеливая лицо, в лучших традициях степной станицы, а потом передохнуть, и ещё добавить…
░░░ Мог скользнуть по ней скучающим взглядом, не узнать, поговорить о своих делах с хозяином заведения, неторопливо выйти, сесть на коня и ходу, ходу…
░░░ Мог устроить засаду на дороге, прострелить ей обе ноги, разнообразно изнасиловать и бросить, привязанную, на корм зверюшкам…
░░░ Мог грустно улыбнуться, и задать всего один вопрос: «Почему?»
░░░ Мог, элегантно к ней подойти, манерно звякнуть шпорой, приморозить к месту ледяной аристократической улыбкой, изысканно поздороваться, упомянуть о погодах, поинтересоваться самочувствием, заглянуть в глаза, да так, чтоб до печенки проморозило, раскланяться и удалиться. Навсегда.
░░░ Он знал что делать.
░░░ Он не знал, чего он хочет.


░░░ В общей зале постоялого двора её не было. Посетителей было мало, укрыться негде. Но она могла быть и в комнатах на втором этаже. И не одна. Я ласково погладил ладонью ствол самопала, потом взял у хозяина за стойкой стакан пряного глинтвейна, ещё раз оглядел зал и громко спросил:
— Господа! А чей это серебристый рысак стоит на конюшне?
— Этот рысак принадлежит мне, а что Вам угодно, сударь? — неожиданно отозвалась на мой вопрос миловидная эльфиечка, сидящая у окна за отдельным столиком.
— Я, просто хотел бы, сударыня, с Вашего позволения, узнать, где Вы имели честь приобрести такого замечательного коня. Разрешите представиться… Я щелкнул каблуками и подсел к её столу…
░░░ Конь был подарен ей Хранителем пять лет назад. Она не врала, я знал, что так оно и было. Я сидел и рассматривал кольцо — клочок тьмы обернутый вокруг её безымянного пальца. Я слишком близко знал это колечко, и слишком хорошо знал богов.
░░░ Осколки раздавленного стакана впились мне в ладонь. Я извинился пред эльфиечкой, сослался на свежую контузию, улыбнулся, не разжимая зубов, и процитировал: «Я ломал стекло как шоколад в руке — Я резал эти пальцы за то, что они — Не могут прикоснуться к тебе», потом перевёл ей это на эльфийский… Мы поболтали о поэзии, о её Миссии, о её чудесных глазах, о её очаровательной улыбке… Я поцеловал ей ручку… Извинился. Сослался на неотложные дела. В меру звякнул шпорой. Откланялся.
░░░ Я бы мог, пожалуй, подпоить и уболтать эту восторженную дурочку, и отвести её в комнаты на втором этаже…
Но я ничего к ней не чувствовал.
Вообще ничего.